Шаолиньское искусство и этика буддизма. Беседа четвертая

Беседа четвертая. Пути совершенных… внутрь себя  

«Искусные методы»

Между двумя направлениями буддизме Тхеравадой и Махаяной («Учением старейших» и «Большой колесницей») есть множество различий, хотя они опираются на общие постулаты, прежде всего на единую концепцию «трех прибежищ» (Будда, Дхарма и община — Сангха и «пяти благородных истин», о которых мы расскажем позже. Многие различия не существенны для большинства последователей, а выбор направления определяется тем, какой учитель встретился в жизни или в какой стране родился последователь. Естественно, что житель Таиланда становится последователем Тхеравады, а Китая или Японии - Махаяны, в Тибете же практически нет другого выбора , как следовать ваджраяне. Никто не выбирает школу рациональным, разумным путем, анализируя «что лучше, а что хуже» - в конце концов, все определяет встреча с  наставником, или, как объяснили бы образованные буддисты, «сочетание кармы и случая».
Но все же есть два различия между Тхеравадой и Махаяной, на которые мы здесь обратим внимание - это сделает некоторые пункты наших бесед были более понятными. Во-первых, последователи Тхеравады опираются исключительно на палийский канон, классический индийский свод буддийских текстов, состоящий из трех частей или «трех корзин» - Трипитака. Он передает ранние проповеди самого Будды Гаутамы и истории из его жизни. Уходя их этого мира, Будда сказал, что он поведал все и ничего не скрыл от учеников. А это значит, что ничего «дописывать» к канону не следует - ведь «сказано все», поэтому следует изучать то, что поведал сам Учитель. Вообще, в отличие от других учителей индийской традиции, Будда Гаутама был поразительно открыт - он не делал никакой тайны из своего учения, действительно, ничего не скрывал и все, что требовал от учеников - максимального терпения и последовательности в овладении тем, что он поведал. В этом смысле в буддизме и в правду нет ничего «сокрытого» (хотя много непонятого)
4.1.jpgМахаяна рассматривает буддизм как «открытое учение», и исходит из идеи  «искусных методов» (упая-каюшалья, кит. фанбянь 方便). Идея упаи-каюшальи опирается на то, что сам Будда был максимально умел и гибок в своих проповедях, никогда не выступал как догматик и умел адаптировать свои речи под аудиторию, при этом стараясь донести до слушателей важнейших смысл. Перед религиозными последователями - браминами он выступал как брамин и говорил языком сложных религиозно-философских терминов. В беседах с обычными жителями он использовал народную манеру разговора, множество сравнений, пояснений исторических примеров, метафор, мифов. То есть Будда всегда адаптировался к ситуации, не меняя при этом содержания учения, никогда не лукавя, не скрывая и не обманывая. Последователи Махаяны исходят и этой же мысли - учение должно выбирать наиболее удобную форму проповеди в зависимости от места, региона, аудитории и исторической эпохи. Именно поэтому учителя Махаяны составили сотни трактатов и поучений за пределами первичного палийского канона, а сама Махаяна разделилась на сотни школ, каждая из которых безусловно «истинная». 
Уже ранние махаянистские учителя настаивали на том, что многое можно трансформировать сообразно ситуации, хотя, естественно, при этом основные правила должны оставаться неизменными. Но в буддизме нет догматов (например, в христианстве отказ от догматов автоматически является отказом от веры как таковой, например, догмат о непорочном зачатии, о воскрешении и т.д.). В дальнейшем это привело к дискуссиям по поводу того, следует ли слова Будды понимать буквально или они задают лишь общие направления, а не жесткие установки или готовые рецепты. 
Но само утверждение об использовании «искусных методов» в противоположность жестким правилам (хотя правил в Махаяне никак не меньше, чем в Тхераваде), ставит другой вопрос: как можно определить, является тот или иной вид практики трансформацией учения в соответствии с ситуацией или это просто искажение, которое не ведет к совершенствованию человека? Ответ лишь один - только в состоянии чистого, спокойного, просветлённого сознания человек способен сделать безошибочный выбор метода и формы действий. И здесь вновь все начинается не с предписаний, а с себя, с регулирования пространства внутри самого человека. 
В «искусных методах» есть большая доля практицизма, с которым нельзя не согласиться. Например, было бы странным, если бы кто-то решился бы ходить по улицам зимних заснеженных европейских городов в легкой накидке и босиком, потому что «так делали Будда и его ближайшие ученики» Или старался бы общаться с ученикам на пали, санскрите и средневековом китайском языке, который использовали старые учителя.  Именно в многообразии, в трансформации  видит буддизм свою живительную силу - важно лишь, чтобы за каждой такой трансформацией стояли просветлённые учителя
4.2.jpg Важно уяснить, то что концепция «искусных методов» базируется на понимании того что последователь должен использовать адекватные ему методики, чтобы достичь просветления и не стараться механически повторить опыт какого-то наставника, жившего столетия назад. Именно поэтому буддизм включает сотни методов, которые одновременно практиковать невозможно из-за их многочисленности, но каждый из которых может быть по-своему эффективен или дополнять другие, например, медитация, чтение мантр, занятия ушу и нэйгун, воспитание любви и сострадания к другим, беседы с учителями, отшельничество или наоборот, пратика в многолюдном окружении. В Китае и Японии как важнейшая буддийская практика рассматривалось парковой искусство, чайная церемония, живопись, каллиграфия, стихосложение. Буддизм вообще  весьма гибок в этом отношении: далеко не всегда сам метод может быть абсолютно истинным, и все же практикующий через него приобретает некий опыт самоопределения и совершенствования. Строго говоря, например, сама по себе медитация не может быть «истинной» или «ложной», правильным или неправильным может быть лишь состояние, которое достигается во время медитации, также как и при занятиях ушу или нэйгун. И как следствие в буддизме Махаяны возрастает роль не абстрактного Учения вообще, а личного духовного наставника, который может определить правильность состояния сознания последователя.
Из-за этого в буддизме Махаяны и даже в отдельных его школах мы можем встретить различия в форме выполнении некоторых ритуалах, А в шаолиньском искусстве - различия в выполнении, казалось бы канонических таолу или форм нэйгун (цигун) - учителя адаптируют их под себя и под своих учеников Известно множество случаев, когда в разные периоды своей жизни великий шаолиньские наставники одну и ту же форму выполняли по-разному и даже по-разному обучали учеников. Действительно, важна не форма, а состояние, которое достигается в процессе ее выполнения. Значит ли это, что любой человек может при желании тотчас изменять любую форму, «чтобы было удобнее»? Конечно же нет, практикующий должен достигнуть высокой личной степени совершенства, чтобы начать что-то трансформировать.

Путь Архата и Путь Бодхисатвы. И … наш Путь

Вторым, важным для нас, отличием Тхеравады от Махаяны является то, что в первом случае центральной фигурой является архат, во втором - бодхисатва. Архат (пали - арахат), дословно, «совершенный», «достойный»  - человек, который достиг нирваны. Ряд школ рассматривает архата, как человека идущего по пути просветления и близкого к этому состоянию, но который еще не обрел состояния Будды. В любом случае архат - воплощение личного совершенства, терпения, дисциплины сознания. Но одновременно и отстранённости от мира, уединенности, сосредоточенности на себе. Он символизирует одно из важнейших качеств Будды - «абсолютную невозмутимость» (упекша), способность в равной степени бесстрастно реагировать и на удачи и на поражения.
4.3.jpgБодхисатва, столь высоко ценимая в Махаяне, воплощение сразу двух качеств - личного совершенства и готовности оставаться в этом мире, чтобы помогать другим. Бодхисатва находится на пути к достижению абсолютного просветления, но продолжает пребывает в этом мире лишь с одной целью - уменьшать страдания других людей. И в этом ее отличие от архата - Бодхисатва представляет как бы структуру с открытой энергетикой, передавая ее живым существам, архат - с закрытой, сосредотачиваясь на личном совершенстве. По сути это два разных, но одинаково достойных пути. 
Заметим, что буддизм махаяны признает высокие качества архатов. Самыми известными стали 18 архатов, у каждого из которых есть имя и свои история жизни. Они вошли в канон шаолиньского ушу именно как воплощение личного совершенства. Известно еще несколько канонических «наборов» архатов, например, 6,8, 16, 100, 125, 500 - их можно видеть в стенных росписях буддийских храмов, а на территории Шаолиньсы, напротив центрального монастыря есть Храм Десяти тысяч Будд, где выставлены статуи сотен архатов. 
Поскольку шаолиньское искусство базируется на принципах махаянистского учения Чань, то мастера очень точно определяли саму суть занятий: во-первых, совершенствовать себя, во-вторых, помогать другим на основе личного совершенства. Одно без другого не существует, человек, даже сильно стремящийся помочь другим, но не имеющий достаточно способностей для этого, не сможет в полной мере поддержать тех, кто нуждается в помощи. Поэтому совершенствование своего сознания и тела являются «путем Бодхисатвы» в шаолиньском искусстве. 
4.4.jpgБодхисатва берет на себя один из важнейших обетов: помогать всем живым существам и спасть их. Более того, считается, что бодхисатвы не покинут мир и не могут быть полностью быть успокоена, пока есть хотя бы один страдающий человек. За счет чего это можно сделать? Прежде всего важнейшее качество бодхисатвы - абсолютное, полное и искреннее сострадание (каруна) ко всем живым существам, понимание их болей, волнений и страданий. Искреннее сострадание в ответ на агрессию мира - это пожалуй то, что сложнее всего реализовать  в себе обычному человеку.


Назад в раздел

Полезные ссылки
Духовные традиции
Буддийская традиция
Мацзу
Шаолиньское искусство и этика буддизма. Вступление
Конфуцианская традиция
Конфуций
Мэн-цзы
Самовоспитание
Сиванму ню сю чжэньту шицзе
Сунь Сымяо
Сообщение для ФШБИ

Авторизация