Восстание Ихэтуаней (Боксерское) 1898-1901

К концу XIX в. Китай подошел в положении страны, чье имперское величие было целиком разрушено иностранными державами. В результате двух Опиумный войн (1839-42, 1856-60), которые Китай проиграл из-за чрезвычайной технологической отсталости и неспособности реальности оценить мощь западной цивилизации, некогда величественная Поднебесная империя была опутана целой сетью унизительных договоров с иностранными державами. В их результате Китай потерял Гонконг, часть Маньчжурии, западные сеттльменты создавались практически по всему Китаю, более десятка крупнейших портов были открыты для иностранной торговли, причем сами иностранцы пользовались правами экстерриториальности, платили крайней небольшую торговую пошлину или не платили ее вовсе. Все это было страшным унижением национального достоинства Китая.
Именно на этой волне и поднимается одно из крупнейших восстаний не только в истории Китая, но и всей Азии, которое на Западе получило название «боксерского», в Китае же именовалось ихэцюань (“Кулак во имя справедливости и гармонии”) или ихэтуань (“Отряды справедливости и гармонии”). Основным костяком восставших стали школы и религиозные секты традиционных боевых искусств ушу или гунфу (кунфу), а поэтому в официальных китайских документах восставших именовали просто цюань – «кулаки» или «школы кулачного искусства», иностранцы же презрительно называли их «боксерами».
Основной идеей восстания была чрезвычайная ненависть к иностранцам и ко всему иностранному, в том числе и к технологическим нововведениям, которые принесли западные державы на территорию Китая. Все это смешивалось с чрезвычайным мистицизмом и оккультными традициями, традиционно присущими народным верованиям. Сами же иностранцы считались воплощением злых духов-гуй, что разрушают души китайцев.
Другой важнейшей причиной стал кризис 1896-98 – неудачная попытка экономических и социальных реформ в Китае или политика «самоусиления», что теоретически должно было стимулировать развитие местной промышленности и развитие капитализма. Но и она провалилась из-за неготовности Китая к таким преобразованиям и чрезвычайной коррупции чиновников на местном уровне
Непосредственным поводом для начала восстания послужил страшные наводнения, 1898 г. в провинции Шаньдун и последовавший за ними голод. «Желтая река» Хуанхэ в течение всей истории Китая таила в себе немалую опасность: из-за мягких лессовых почв река могла внезапно изменить свое русло на много километров в сторону, смывая на своем пути целые деревни и затопляя поля. С 1895 г. такие разливы повторялись ежегодно, погибали десятки тысяч людей. А в 1899-1900 г. страшная засуха поразила северные провинции Китая, и все это было расценено как изменение баланса мистических сил в Поднебесной. Кого винить? Прежде всего – конечно же, иностранцев и прежде всего германцев, которые уже несколько десятилетий возводили на полуострове Шаньдун свои заводы, развивали поселения, закрытые для китайцев и вообще, как считалось, всячески разрушали тонкий мир духов.
С самого начала всех повстанцев объединял пафос борьбы с поработителями Китая – «длинноносыми», «заморскими дьяволами», т.е. иностранцами. Первыми поднялась группа разрозненных тайных обществ, действовавших в провинции Шаньдун, большинство из которых практиковали боевые искусства (ушу или кунфу) и различные мистические практики, связанные с энергетической перестройкой организма (цигун или нэйгун – «внутреннее искусство»). Каждое местное тайное общество представляло собой отдельную школу кунфу, более того, многие современные стили вышли именно из тех закрытых групп. Обобщающее название этому движению дали несколько стилей боевых искусств, распространенные в провинции Шаньдун – ихэшэньцюань («Священный кулак во имя справедливости и гармонии»), или ихэцюань.
Никакой воинской стратегии и тактики у ихэтуаней не было, хотя некоторые из них и служили в регулярной императорской армии. Их сила была в другом – в чрезвычайной сплоченностью под флагом антииностранных идей и абсолютная веря в мистическую и спасительную силу боевых искусств кунфу. По всему Китаю распространялись слухи о чудесном мастерстве ихэтуаней: якобы они были неуязвимы не только для копий, но и для пуль, их не брал ни удар меча, ни огонь. Более того, многие мастера демонстрировали это умение перед публикой, что еще больше воодушевляло толпу и заставляло присоединяться к ихэтуаням сотни и сотни последователей.
По всему Китаю стали открываться специальные тренировочные центры «алтари» («тань»). Они были посвящены одному из местных духов защитников, перед небольшим храмом делался навес, под которым и проходили массовые тренировки бойцов. Старший наставник перед бойцами демонстрировал приемы под звуки гонгов, барабанов и флейт. Люди начинали двигаться в едином ритме, выкрикивая священные формулы-речитативы, восхваляющие мощь боевого искусства, призывающие духов покарать «заморских дьяволов», толпа входила в транс. В таком состоянии почти безоружные бойцы бросались под ружейный и артиллерийский огонь, не чувствуя страха и боли, и подчас одерживали «Пирровы победы».
На восстании ихэтуаней решил тонко сыграть ряд крупных китайских чиновников, в том числе и губернаторы некоторых провинций, которые были негативно настроены по отношению к иностранному засилью в Китае. У центральной власти не было никаких возможностей не только выдавить иностранцев с территории Китая, но хотя бы даже ограничить их присутствие в экономике и политической жизни Китая. Так не сделать ли это руками восставших? Хотя восставшие выдвигали первоначально два типа лозунгов – антиправительственные и антииностранные – последние звучали куда сильнее.
Однако многие чиновники и даже губернаторы саботировали вялые указы центрального правительства остановить восставших, более того некоторые губернаторы открыто поддержали их, придав отрядам ихэтуаней статус официального ополчения. Да и сам цинский двор испытывал удовлетворение от погромов иностранных поселений и разграбления их собственности – это была хотя бы частичная компенсация за унижения, которые терпел Китай в результате поражения в двух опиумных войнах и раздела территории между иностранными державами.
Итак, тонкая игра началась: цинский двор вяло осуждал восставших, но на деле оказывал им все более широкую поддержку. В отряды ихэтуаней пошли профессиональные армейские инструктора, у них внезапно оказалось оружие вместо традиционных длинных шестов, дешевых пик и боевых вил. Парадоксальным образом, восстание, которое в первой своей фазе имело лозунг «Долой Цин, восстановим Мин» (т. е. долой маньчжурскую династию, восстановим правление традиционной китайской династии) развернулось лицом к цинскому двору, а иностранцы стали основным объектом ненависти. Теперь, с осени 1899 г. лозунг стал иным: «Поддержим Цин, изгоним заморских дьяволов». Двор явно и неявно поддерживал погромы иностранных сеттльментов, особенно благоприятствовал поджогам католических церквей, которых в ту пору насчитывались сотни по всему Китаю.
В стране началась настоящая антихристианская истерия, причем гонениям и убийствам подвергались не только иностранцы, но и китайские христиане. Ихэутани разрушали все, что в их представлении относилось к западным нововведениям: они разбирали железные дороги, срывали телеграфные и электрические столбы, заваливали шахты. В соответствии с принципами китайской геомантии фэншуй, все это якобы изменяло линии передвижения духов по земле, и в конечном сечете вызывало несчастья, например разливы рек, засухи, падеж скота.
Цинскому двору казалось, что ихэтуани вот-вот сметут иностранцев, и уже с мая 1900 г. центральная власть вновь изменила отношение с нейтрального на очевидную, хотя и открыто не оглашаемую поддержку восставших бойцов. И вот вскоре императрице Цыси был представлен доклад (позже признанный подделкой), будто иностранные державы собираются потребовать ее низложения и вернуть власть императору, которого Цыси отстранила от дел. Разгневанная Цыси открыто призвала начать военные действия против иностранцев и призвала губернаторов всячески поддержать эти действия. Главная надежда возлагалась на ихэтуаней.
Никакого единого лидера или даже объединенного командования у ихэтуаней не возникло. Однако практически полностью подчинив себе провинцию Шаньдун, разные отряды восставших к июню 1900 г. стали стягиваться к столице, городу Пекину. И вот, наконец, 13 июля 1900 г. группы ихэтуаней вошли в священную столицу империи. Цинский двор и непосредственно сама императрица Цыси были упоены успехами восставших, многие иностранцы бежали, целый ряд факторий был разгромлен. Через восемь дней императорский двор выпустил декларацию, объявлявшую войну всем иностранным государствам, решившим подписать с Китаем столь унизительные для империи договоры.
Сам же Пекин постепенно наполнялся грабежами и насилием. Часть своей ненависти ихэтуани переключили на зажиточное население столицы, отбирая имущество и сжигая дома тех, кто, как им казалось, «нарушал священный порядок движения духов по городу». Повязав голову красными, черными или желтыми повязками, ихэтуани смерчем проходились по улицам, убивая не только иностранцев и китайских христиан, но и тех, китайцев у которых обнаруживали «западные нововведения»: часы, спички, лампы западного образца. Все телеграфные и электрические линии в Пекине и его окрестностях были обрезаны, железнодорожные пути разобраны, а сама станция неподалеку от центральных ворот Запретного города целиком сожжена.
Одновременно начались осады иностранных сеттльментов в других провинциях, прежде всего в Шаньси, Хэбэе и Хэнани, где внутри небольших поселений оказались запертыми сотни иностранцев, в том числе и русских. Не используя никаких военных приемов, ихэтуани просто обкладывали поселения плотным кольцом, разжигали костры и ночью проводили короткие, но в основном безуспешные атаки, сопровождаемые мистическими заклинаниями. В Шаньси губернатор провинции пообещал иностранцам защиту от обезумевших «боксеров», но как только иностранцы собрались в одном месте, он отдал приказ убить сорока четырех человек, в том числе женщин и детей.
Группы ихэтуаней были поставлены под командование нескольких принцев, но, как потом оказалось, подчиняться им не хотели, да и в силу слабой организации и не могли. Принц Гун, который формально являлся командующим над всей этой аморфной массой бойцов, не имел никакого влияния на них прежде всего из-за того, что не считался «посвященным» среди ихэтуаней. Таким образом, время для решительных действий было упущено.
17 июня объединенная армия западных государств десантов с моря стремительно захватывает один из крупнейших фортов на севре Китая Дагу, находящийся у города Тяньцзинь и неподалеку от Пекина. Лишь через пару дней новости от падении форта достигают Пекина и это вызвало очередные погромы. Германский министр был застрелен прямо на улице, когда направлялся на прием в императорский дворец, а ихэтуани осадили иностранный квартал в Пекине, где располагались иностранные миссии.
Осада длилась около двух месяцев, когда 451 солдат иностранных армий защищали 473 гражданских и более трех тысяч китайских христиан, которым также пришлось спасаться бегством за стенами дипломатических миссий. Запертыми оказались в основном британские, русские, немецкие и японские дипломаты вместе с членами их семей. Им пришлось сооружать баррикады из матрацев, корзин, мешков с песком, перевернутых тележек рикш, и даже эта слабая защита оказалась непреодолимой для восставших. Ихэтуаней было значительно больше, но они были плохо дисциплинированы, неорганизованны и вместо того, чтобы продумывать стратегию и тактику наступлений, в основном полагались на магические приемы. Например, они устраивали массовые ритуалы, заклиная, чтобы духи заклинили служебные части у пушек иностранцев и те не смогли бы стрелять, или намочили порох у ружей. Естественно, чаще всего духи не откликались на эти заклинания, и в день атаки масса ихэутаней гибла под огнем иностранцев. Если бы регулярная цинская армия также выступила против иностранцев, то баррикады были бы сметены в одночасье, но императрица Цыси не решалась вводить в действие регулярные части. Командующие так называемых «новых частей» армии, которая уже была подготовлена и экипирована по западному образцу, тем более не хотели вступать в конфликт с иностранцами, чувствуя себя в этой ситуации третейскими судьями, которым однажды придется разводить враждующие стороны.
К тому же единого фронта против иностранцев не получилось. Южные генералы-губернаторы вообще проигнорировали объявление войны со стороны императорского двора иностранцам, считая, что оно было сделано под давлением надвигающихся на Пекин отрядов ихэтуаней. А ведь именно юг, в частности провинция Гуандун и прилегающий к ней Гонконг, были основными центрами развития иностранного капитала в Китае, а поэтому выступление местных армейских подразделений против иностранцев в этих провинциях могло бы причинить существенный вред иностранцам (прежде всего британцам) и отвлечь силы от осады Пекина. Но этого не произошло – империя уже рушилась, основную роль в управлении страной играл не императорский двор, а местные провинциальные элиты, который к тому же были сильно коррумпированы. В июне они просто заключили неформальный пакт с западными консульствами в Шанхае, гарантировав безопасность иностранцев на юге Китая, а также в пяти других провинциях по северному берегу Китая.
Для подавления ихэтуаней была сформирована объединенная армия правительством нескольких стран, прежде всего Великобритании, США, Франции, Германии, России, Австро-Венгрии, Италии, Японии, которые имели свои интересы на территории Китая. Хотя формально армии управлялись независимо друг от друга, они координировали между собой действия и в ряде случаев формировали совместные контингенты.
Из Тяньцзиня – крупнейшего города Китая, находящегося в 70 км. от Пекина, на помощь осажденным выступил объединенный 2-тысясячный отряд иностранцев, но столкнувшись с мощным ответным ударом «боксеров», ретировался под стены Тяньцзиня. Объединенное командование иностранных держав поняло, что имеют дело с очень серьезной силой. Теперь на поддержку осажденных выдвинулись куда более серьезные силы. 15 августа к стенам Пекина подошли объединенная19-тысячная группировка для проведения спасательной операции и штурмом взяла Пекин. Она состояла в основам из солдат российской, американской, японской и английской группировок, причем в этот раз армия была подчинена единому командованию. Императорский двор, реально оценив ситуацию, решил покинуть столицу, бежав в город Сиань , понимая, что на ихэтуаней с их примитивной техникой боя и отсталым вооружением надеяться бессмысленно. Ряд командиров цинской армии, не успев организовать оборону столицы, совершил самоубийство, армия же была деморализована и раздроблена на мелкие гарнизоны, так и не сумевшие стянуться под стены столицы.
Восстание оказалось подавленным на удивление быстро и чрезвычайно жестоко, всего же в этих событиях погибло более 10 млн. человек. Сами ихэтуани сражались отчаянно, но бессмысленно. Их отряды добивали в разных провинциях, в том числе и русские казацкие отряды. Однако основную ударную силу составляли франко-британские и американские войска, а также русские отряды на севере Китая.
Разгром восстания ихэтуаней завершился подписанием беспрецедентного «Боксерского протокола» между Китаем с одной стороны и западными державами, с другой. (Великобритания, США, Россия, Япония, Германия, Италия, Австро-Венгрия), а также присоединившихся к ним других стран, которые активно не участвовали в операции – Испания, Бельгия и Нидерланды. Полномочный представитель цинского двора, поставленный перед фактом полного Китая заявил, что «вынужден согласиться под давлением силы, и отклонить ни одно из требований считает нелегким делом». После этого на высочайшее имя к трону был представлен доклад, где реально описывалось плачевное состояние Китая после подавления восстания и перечислялось 12 статей, содержащих требования иностранных держав. Вскоре двор ответил: «Все 12 статей будут приняты», и 7 сентября 1901 г. был подписан «боксерский проток», который в самом Китае до сих пор называют «неравноправным и унизительным».
Протокол начинался с того, что Китай брал на себя обязательство возвести монументы 200-м иностранцам, погибшим во время боксерских волнений, что лишь подчеркивало унижение китайской стороны. Любой импорт оружия в Китай на два года также прекращался. Все чиновники, которые поддержали восставших, должны были быть наказаны, а в некоторых городах даже было приостановлены экзамены на чиновничьи степени, чтобы покарать нерадивых «карьеристов».
Все иностранные государства, участвовавшие в кампании, получили права на создание постоянных дипломатических кварталов, пользующихся правами экстерриториальности, а иностранные войска стояли гарнизонами от Пекина до моря, что целиком отбирало у Китая возможность развития собственной армии. Иностранные миссии получали разрешение на содержание постоянных войск охраны при полном вооружении в любом городе Китая, из-за чего по улицам Пекина, Шанхая и других крупных городов стали маршировать иностранные военные отряды. Были также сделаны территориальные уступки в пользу иностранных государств, в частности, России доставалась часть Маньчжурии, где русские гарнизоны стояли вплоть до поражения в русско-японской войне 1904-1905 гг.
Но самое главное на Китай налагалась самая большая за всю историю Поднебесной контрибуция: Китай должен был выплатить иностранным державам 450 миллионов таэлей (333 млн. долларов 67,5 миллионов фунтов стерлингов), причем сумма должна была выплачиваться частями от сбора налогов и поступлений от продажи соли (это всегда была монополией государства). Эта колоссальная по тем временам сумма выплачивалась золотом вплоть до 1940 г. и лишь Россия после революции отказалась от своей доли в этой контрибуции.
Реальные же выплаты должны были стать еще большими. Учитывая проценты, которые начислялись по ним: 982 миллиона таэлей серебром. Более того, провинции должны были выплачивать дополнительную контрибуцию отдельно от цинского двора.
Военная часть протокола предусматривала разоружение и «срытие до основания» мощного морского форта Дагу на севере Китая, защищающего подходы к Пекину, а также еще целого ряда крепостей. Отныне на дороге между Дагу и Пекином стояло 12 гарнизонов иностранных войск непосредственно вдоль железных дорог, а Пекин оказывался окружен со всех сторон. Более того, китайские войска не могли базироваться в радиусе 10 км. от другого крупнейшего города Китая – Тяньцзиня, сам же Тяньцзинь был превращен в мощную военную базу иностранных государств.
Это, самое последнее вооруженное восстание в истории императорского Китая, нанесло Китаю непоправимый вред. Но была и другая сторона всех этих событий – они привели к постепенному возрождению китайского национализма, формированию новой китайской идеи, что уже позже стало причиной национальной революции в Китае.

Возврат к списку

Полезные ссылки
Духовные традиции
Буддийская традиция
Мацзу
Шаолиньское искусство и этика буддизма. Вступление
Конфуцианская традиция
Конфуций
Мэн-цзы
Самовоспитание
Сиванму ню сю чжэньту шицзе
Сунь Сымяо
Сообщение для ФШБИ

Авторизация