Корейские войны Китая 612-668 гг.

Несколько небольших корейских государств, расположенных на Корейском полуострове, в течение целого столетия представляли собой настоящую проблему для китайской империи в VI в. Лишь после нескольких крайне неудачных и даже позорных военных походов , Китай сумел покорить эту территорию. Китай всегда стремился расширить свои границы и никогда не отдавал того, куда вступала нога китайского воина. Корея же считалась логичным продолжением великой китайской культуры. Из Китая сюда пришла иероглифическая письменность и каноноведение, придворные ритуалы и конфуцианская мораль, военная стратегия и вооружение, а с формальной точки зрения корейские государства находились в даннической зависимости от Китая.
Все началось в VI в., когда после долгих распрей Китай объединяется под властью Вэнь-вана – «Просвещенного правителя», расчетливого и хитроумного лидера, который основывает новую династию Суй (581-618), первую централизованную империю китайского средневековья. Империя Суй тотчас начала распространять китайское влияние на все прилежащие земли, в том числе и снаряжая военные походы, в результате чего территория Китая значительно расширилась. Но Корея – и прежде всего государство Когурё - в течение долгих десятилетий оставалась неприступной для китайских войск
Когурё являлось одним из трех крупнейших государств на корейском полуострове наряду с Пэкче и Силла. Все три царства соперничали между собой за право быть единоличным правителем на корейском полуострове. И все три находились под значительным влиянием Китайской культуры, однако Когурё пыталось выйти из-под вассалитета китайского императора.
Непосредственно перед началом китайских военных походов, Когурё со столицей в Пхеньяне владело огромной территорией, занимая практически всю северную часть корейского полуострова, полуостров Ляодун (ныне – часть Китая), и северные части Маньчжурии. Столичный город был превращен в неприступную крепость: его опоясывало два ряда стен и несколько рвов. В огромном пространстве между внешней и внутренней стеной находились кварталы ремесленников, храмы, торговые улицы. За второй стеной располагался дворец правителя, официальные присутствия и, конечно же, казармы с отлично обученной корейской гвардией. По внешнему периметру города стояли сторожевые башни и небольшие укрепленные поселения с гарнизонами внутри. Одним словом, Пхеньян представлял собой практически неприступный бастион, который так никому и не удалось взять. На всей своей территории Когурё возвело еще рад крепостей, которые контролировали центральные торговые артерии полуострова.
Данническая лояльность Китаю была забыта и в 598 г. император Вэнь-ван предпринимает первое вторжение на территорию Когурё.
Организация обороны Когурё была поручена когурёскому генералу Ыльчи Мундоку, превратившегося позже в символ национальной славы корейцев. Мундок прекрасно понимал, что прямое столкновение с многочисленной китайской армией закончиться разгромом Когурё, поэтому, хорошо знакомый с китайской военной теорией, применил тактику изматывания, коротких, стремительных нападений на китайские отряды и – самое хитрое – психологического давления на противника.
В июне 300-тысячная китайская армия стала продвигаться к столице Когурё. И здесь впервые Ыльчи Мундок проявил одну из уловок своего тактического искусства, которыми потом неоднократно сдерживал китайские войска. Когда китайцам уже казалось, что путь на Пхеньян открыт и оставалось только переправится через пограничную реку, перед ними внезапно выросла огромные бастионы, которые никто не ожидал увидеть в этих местах - они были построены за несколько дней по приказу Ыльчи Мундока. На штурм этих крепостей ушло несколько недель, войска, приготовившиеся к стремительному походу на столицу, оказались быстро измотаны страшной жарой и несли колоссальные потери от стрел корейцев, которые к тому же по ночам нападали на их лагеря легкими конными отрядами. Оставив на поле брани более 90 процентов своей армии, император отдал приказ отходить.
Дело Вэнь-вана решил продолжить его сын Ян-ди. Решительности и честолюбия ему было не занимать, и в этом он походил на своего отца. Однако его талант политического стратега и государственного администратора оказались куда ниже – именно это и продемонстрировали корейские войны Китая.
Весной 612 г. Ян-ди, обвинив когурёсцев в мятеже и неподчинении китайскому императору, повелевает выступить в поход против Когурё. Армия была собрана огромная – по разным сведениям она насчитывала от 300 до 400 тыс. чел. Гигантская армия выдвигалась медленно, она была столь велика, что лишь через сорок дней после выхода авангарда, в поход смог двинуться арьергард и армия растянулась больше чем на триста километров. За основными силами в сторону Кореи двинулся и сам Ян-ди во главе группировки около 80 тыс. человек, а вместе с ним в поход отправился и практически вся его администрация, поскольку основной задачей было не столько «подавление мятежников», сколько установление китайской администрации на покоренной территории.
Но все не заладилось самого начала. Собравшись у пограничной реки Ляохэ, что отделяет полуостров Ляодун (тогда – под корейским контролем) от китайской территории, суйской армии дважды пришлось предпринимать попытки переправиться через реку. Первый раз понтонный мост оказался короче, чем надо, а на противоположном берегу их встретила корейская конница и лучники. Потеряв с несколько тысяч человек, только со второго раза суйская армия вступила на когурёские земли.
На самом полуострове Ляодун тотчас формально была введена китайская система управления, организацией которой занимался лично император Ян-ди. К тому же он собирался лично руководить всей операцией и не покидал Ляодуна. Специально для него в местечке Люхэчэн (ныне – целый город) была сооружена ставка, постепенно превращенную в крепость, окруженную деревянной стеной диаметром в 4 км., а по периметру крепости стояли войска, охраняя покой и безопасность императора.
Китайские армии осадили несколько крупнейших крепостей – сходу их взять не удалось. Более того, что их защитники прекрасно подготовились в осаде и запаслись провиантом на много месяцев вперед, надеясь измотать китайскую армию короткими вылазками за стены и не вступая в прямые сражения. Китайским войскам пришлось разделиться на несколько группировок и отвлечь силы на долговременную осаду крупнейших крепостей, прежде всего Ёдонсон и Анси.
К тому же Ыльчи Мундок применил тактику «выжженной земли», по его призыву корейское население эвакуировалось на юг, оставив суйским армиям пустые деревни и ни крошки провианта. Колодцы были засыпаны, корм для лошадей уничтожен. А тут еще начались холода – столь обычные для осеннего сезона в Корее. Китайская армия не собиралась воевать так долго, солдаты начали замерзать, провиант у гигантской и неповоротливой армии заканчивался, а корейская армия все ускользала от крупных сражений.
Тактика же самого Мундока была непонятна китайцам, и именно это послужило одной из причин поражения китайских армий, в десятки раз превосходящих воинов Когурё. Они ни разу не принял крупного сражения, а его командиры неоднократно объявляли о сдачи, но так ни разу и не сдались. В другой раз он – генерал и личный враг императора Ян-ди! - внезапно лично явился в ставку китайских войск якобы с «предложениями о перемирии». Гражданские цензоры были столь шокированы этим поступком, что не позволили начальнику суйской армии его арестовать.
Ключ к победе заключался во взятии столицы - крепости Пхёньян, и именно туда сразу же после переправы через Люхэ были направлены девять армий численностью более 300 тыс. человек. Одновременно было решено высадить и морской десант с полуострова Шаньдун под командованием известного полководца Лай Хуэра, Первым к точке сбора вышел именно морской десант и первым же ударом сокрушил когурёские отряды в 30 км. от Пхеньяна.
Теперь путь на столицу был открыт, но сам штурм хорошо укрепленной крепости представлялся делом непростым. Атаковать ли Пхеньян? Часть полководцев стремилась поступить именно так, не дожидаясь подхода армий, спешащих к ним с Ляодуна – тогда вся слава победы досталась бы им. Другая же группа военачальников подходила к ситуации более взвешенно, считая, что необходимо дождаться подхода главных сил и не рисковать. Лай Хуэр решил лично сходу взять город штурм, встав во главе нескольких отрядов отборных гвардейцев и оставив большую часть сил в лагере. Первоначально, как казалось, штурм проходил очень успешно: китайцы смяли отряды когурёсцев, находившихся за внешней стеной и ворвались в широкое пространство между внешней и внутренней стенами. Здесь они, добив последние отряды защитников, занялись грабежами и рассыпались в беспорядке. Именно этого и ждали защитники Пхеньяна, использовав свою излюбленную тактику заманивания сильного противника в ловушку. Оказывается, большая часть когурёских воинов укрывалась в храмах и других постройках. Внезапно вырвавшись из укрытий, они начали громить растерявшихся китайских воинов. Суйские воины даже не успели построиться для отхода, большая часть из них погибла в предместьях Пхеньяна, так и не сумев дойти до центра столицы. Оставшиеся, вырвавшись наружу и преследуемая когурёсцами, устремилась в лагерь, где располагались основные силы китайской армии. Потери исчислялись десятками тысяч, к тому же погибли многие командиры, сами же китайцы были деморализованы.
Не лучше обстояла ситуация и со штурмом осажденных крепостей – ни одна из них не пала. Вместо этого корейцы применили тактику изматывания противника. Например, начальник гарнизона самой крупной крепости Ёдонъсон неоднократно объявлял о своей сдаче, о чем даже посылались победные реляции императору Ян-ди, а затем внезапно совершал стремительную вылазку на лагерь осаждавших китайцев. Как-то во время очередной подобной «сдачи» под стены крепости прибыл сам император и был в ярости, узнав, что это – всего лишь очередная уловка корейцев.
Начались противоречия и в самой ставке суйских войск, но если раньше военачальники разных армий спорили о том, кому наступать первому в поисках славы и богатой добычи, то теперь все дискуссии велись совсем о другом: не пора ли отступать и как сделать это, не потеряв лицо. Формально китайские войска разгромлены не были, но суйцы были измотаны как физически, так и морально, им так и не удалось провести крупного сражения, где они могли бы нанести поражение когурёсцам. Мнения разделились, одни говорили, что надо закрепиться на достигнутых позициях и постепенно развивать эти территории – когурёсцам все равно никуда отступать. Но высшему руководству армии этого было недостаточно, ведь явной победы, о которой можно было бы доложить императору, так и не было достигнуто. И вот главнокомандующий китайскими армиями генерал Юй Чжунвэнь отдает приказ о новом штурме столицы. Не имея сил для решительной атаки, войска простояли 15 дней в паре десятков километров от Пхеньяна, причем Мундок опять водил их за нос: то обещал вскоре сдаться и открыть ворота, то уговаривал их вернуться обратно за реку Ляохэ, то заверял в том, что вскоре правитель корейцев лично прибудет к китайскому императору с извинениями. А внезапно его легкая конница атаковала с флангов лагерь суйских войск, выбивая сотни и тысячи китайских воинов. В общем, такой тактикой и, опять не вступая в сражение, он буквально изматывал как суйских воинов, так и заставлял делать ошибки китайских стратегов. Но страшный разгром ожидал китайцев у реки Салсу в 50 км.. от Пхеньяна: постоянными отходами Мудндок сделал вид, что его войска отступают и суйская армия бросилась в прорыв, забыв о флангах. Ответный удар когурёских войск был страшен - практически вся суйская группировка была разгромлена.
Неудачные атаки столицы Когурё стоили китайской армии более 30 тыс. погибших, и полной потери лица. Главнокомандующий Юй Чжунвэнь был закован в кандалы, наказание настигло и других военачальников, но, естественно, это не могло искупить горечь поражения. Разумеется, сами китайские стратеги о поражении не объявляли – ведь формально им удалось вторгнуться на земли Когурё и даже отвоевать несколько стратегически важных пунктов.
И китайцы решили отходить обратно вглубь Ляодуна, но никто в тот момент даже не мог предположить, что сам отход будет страшнее, чем наступление. Во время переправы через реку, в тот момент, когда почти половина армии китайцев перешла на противоположный берег, внезапно корейская конница нанесла удар по остаткам войск. Последствия были страшными, это было настоящее побоище, которое поставило окончательную точку на боеспособности китайской армии. Погибли десятки тысяч воинов, командиры частей, китайцы побросали оружие и остатки обоза.
Из 300-тысячной китайской армии, чтобы когда-то вступила на территорию Кореи, домой вернулось по одним сведениям 15 тыс., по другим – лишь 2700 воинов.
Но и корейские войска были обессилена, потеряв также десятки тысяч человек, обе стороны были обескровлены и продолжать сражения просто не могли.
Ян-ди казалось все это нелепостью и случайностью – надо лишь лучше подготовиться. И буквально уже на следующий год он объявил о начале нового похода. Кампания была продумана значительно более тщательно, более того - в такой стремительности второго похода был и свой стратегический смысл, ведь огромной китайской империи провести мобилизацию и восстановить численный состав было легче, чем значительно меньшему по населению Когурё. Прежде всего китайцы решили сходу взять основные крепости, и когда прямой штурм бастионов Едонсон при помощи лестниц и стенобитных оружий не удался, китайцы построили огромны насыпные башни из земли и гравия, высотой почти в стены крепости. Штурмовавшую пехоту поддерживали арбалетчики, укрывшиеся в высоких деревянных башнях, напротив стен крепости.
Скорее всего, крепость бы не продержалась. Но тут события пошли совсем по другому плану. В самом Китае против императора Ян-ди, на многие месяцев покинувшего столицу, был составлен заговор, который возглавили видные китайские сановники. Корейские войны показали слабость Ян-ди, то, что он утратил «мандат Неба на правление». Внезапно один из военачальников при полевой ставке Ян-ди, поддержав заговорщиков, перешел на сторону корейцев и открыл им все стратегические задумки. Ян-ди, не доведя штурм до конца, дал приказ срочно отходить к столице Китая городу Лояну, оставив все снаряжение и даже часть вооружение в осадном лагере. Корейцы не могли поверить своим глазам – громада китайской армии внезапно отхлынула от стен крепости. Опомнившись и дав возможность китайцам отойти к пограничной реке, они ударили по арьергарду суйских войск, выбив несколько тысяч человек.
Решение Ян-ди было принято правильное, ведь покорив Корею, он мог бы потерять трон. Мятежники были казнены, и в 614 г. Ян-ди решил вновь направить войска в Когурё. И вновь, как и прежде, всю компанию возглавлял сам Ян-ди. Лай Хуэру был дан приказ взять Пхеньян и одним ударом завершить этот поход. Когурёсцы, так и не сумев восстановиться после двух предыдущих походов, запросили мира и выдали китайцам всех перебежчиков. Вся кампания была закончена за один месяц, а когурёскому правителю Ёнъян-вану было приказано явиться в качестве побежденного данника с дарами к трону китайского императора. Но корейский правитель отказался, вероятно его информаторы при дворе уже доложили, что трон под Ян-ди вот-вот рухнет, и он не захотел своим визитом укреплять его авторитет. Ян-ди был в гневе и тотчас приказал собирать новый поход, но было уже поздно. В стране полыхали народные восстания, крупные чиновники и руководители армии уже отказывались поддерживать Ян-ди, к столице подходили войска восставших, и вскоре его трон рухнул. Китайская династии Суй подорвала себе корейскими походами.
Правители новой китайской империя Тан (618-907) решили взять реванш за провалы кампаний прошлых лет. Трижды в 644, 648 и 655 годах император Тай-цзун посылал свои армии в Корею, но ни разу ему так и не удалось установить там китайского правления. Но внезапно в самом Когурё происходит очередной переворот. Новые правители Когурё выступают против своего южного соседа – корейского государства Силла. И Китай решил воспользоваться случаем, уничтожив сильного соперника – империя Тан заключает договор с государством Силла против Когурё. Теперь уже силы двух государств вторгаются в Когурё. Ослабленная войнами с Китаем, Когурё долго не продержалось, уже вскоре в 668 году оно было покорено объединенными силами Силлы и империи Тан. Отныне Когурё перестало существовать и вошло в состав объединенного государства Силла.

Возврат к списку

Полезные ссылки
Духовные традиции
Буддийская традиция
Мацзу
Шаолиньское искусство и этика буддизма. Вступление
Конфуцианская традиция
Конфуций
Мэн-цзы
Самовоспитание
Сиванму ню сю чжэньту шицзе
Сунь Сымяо
Сообщение для ФШБИ

Авторизация